В. Боченков. СЛЕПКИ

 
 
   
А. А. Баранову

Оценивать надёжность просто:
На это существуют ГОСТы,
А в них на всё один ответ:
На S N делим и привет.

S посчитать любой сумеет,
Если сложенье разумеет.
Загвоздка вся в том, где взять N,
Или чего-нибудь взамен.

Вопрос о N решён не глупо:
На это существует группа
Надёжности. И каждый в ней
Хоть в чём-то остальных сильней.

В познаньях каждый специален
И шибко индивидуален
Характером. И потому
Опишем их по одному.

Старшой там был мужик бедовый,
Семи или восьмипудовый,
Слегка обличьем звероват,
Зело исподним полосат.

Имел он дар легко-свободно
На горло взять кого угодно
И был от прочих отделён
Тем, что имел прозванье «Слон».

Красноречив и громогласен,
Во гневе быкоглаз и красен,
Он тем был симпатичен всем,
Что клал с прибором на В.М.

Давно и каждому знакомо,
Что против лома нет приёма.
Когда старшой вставал в упор,
Один Кондратьич лез с ним в спор.

Старшому был рукою правой
Парнишка из Трансмаша Слава,
Годочков сорока пяти —
Моложе не могли найти.

Сед, чуть пузат, слегка небритый,
С ухмылкою иезуита,
Любил он, сам не лезя в бой,
Стравить две фирмы меж собой.

В х/б одет, скрипит кирзою,
дымит вонючею махрою.
Портфель свой бережёт, чтоб враг
Не смог украсть его бумаг.

Член третий вид имел серьёзный:
Усат, нахрапист, голос грозный,
Дотошен был он так, что мог
Залезть башкой в любой движок.

Вот Б-3В с усов стирая,
Газойль из сапога сливая,
Несёт по матери завод
За то, что МЦФ течёт.

Четвёртый. Молодой и стройный,
Второй звезды давно достойный.
По ходовой он части ас,
Всегда готов сыскать отказ.

Одним желанием палимый
Он лезет по подол к «любимой».
То у одной, то у другой
Там шарит опытной рукой.

«Резинка, кругло, что за сырость?
Где ж тут дыра, скажи на милость?»
Подол повыше, ярче свет —
И здесь ему отказа нет.

А пятый — штатский. Вы и сами
Его узнайте: он с усами
И, хоть росточком не гигант,
Но в своём деле он талант.

На снег спокойно скажет — чёрный
И станет на своём упорно,
Хоть кол на голове теши.
Заспоришь с ним — так рвёт с души.

Но это только с непривычки,
Потом глядишь — пореже стычки.
Прошёл квартал, к нему привык:
Он, в общем, неплохой мужик.

Шестой. С ним если день пробудешь,
Вовек его не позабудешь —
Наверно раз в две тыщи лет
Такое родится на свет.

А дело всё в его привычке
До каждой жопы быть затычкой:
О чём бы речь не заведут,
Глядишь, а он уж тут как тут.

А экипажи утверждают,
Что танки от него рыдают
Из фар слезами. Всюду с ним
Термометр длиной в аршин.

Такие надо агрегаты
Втыкать под хвост скотам рогатым —
Была б хоть польза и навар,
Да, жаль, он — не ветеринар.

Не сразу здесь уразумели,
С какой сюда он послан целью.
Ответ прост: отдыхает НИИД,
Пока в Юрге сидит Давид.

Пожалуй, хватит о народе,
Ведь в группе рыл под тридцать, вроде.
В другой о них расскажем раз,
К работе перейдём сейчас.

Собралась группа. Заседает.
Старшой ехидно вопрошает:
Ну, может быть, хоть в этот раз
Мне кто-нибудь принёс отказ?

Никто и не пошевельнулся,
Один Кондратьич ухмыльнулся,
Подувши в дырку мундштука:
Нашёл, гляди-ка, дурака.

Старшой ничуть не удивился,
Но всё ж немного обозлился,
Бумажки мятые достал,
В них покопался и сказал:

Узнал я: из-за холодины
Образовались, значит, льдины.
Забил сеченье трубки лёд
И течь по трубке не даёт.

Мундштук стыкуя к сигарете,
Кондратьич так ему ответил:
Раз лёд, так растопи его —
На это дело есть ТО.

Старшой взревел: Я докладую:
Ты запись, покажи такую,
Чтоб каждый день я трубки грел,
Ты что, Кондратьич, оборзел?

А тот в ответ невозмутимо:
Сейчас, старшой, влепил ты мимо —
Мероприятие давно
На этот счёт проведено.

Старшой: И не желаю знать я
Про всякие мероприятья:
Ведь нам оценивать должно,
То, что сюда привезено.

Кондратьич видит: кисло дело,
Но защищается умело:
Отказ я этот не видал,
Ты мне его не предъявлял.

Старшой: Я сам чуть не прохлопал,
Там в каждом люки по три жопы
Торчали. Но ведь я там был,
Об этом ротный говорил.

Позвали ротного. А ну-ка,
Докладывай, какая штука
Там у тебя произошла,
Где пробка изо льда была.

Краснеет ротный, мямлит, мнётся,
Но понемногу стал колоться:
Вчера под сорок был мороз,
На марше крепко я замёрз.

И чтоб потом не разболеться,
Я взял бутылочку — погреться.
Портвейну, но силён мороз —
В бутылке той портвейн замёрз.

Забив горло бутылки, льдина
Мне выпить не дала, вражина.
Я от того сердитый был
И это в парке говорил.

Кондратьич зря заухмылялся:
Старшой и тут не растерялся —
И записал на этот раз
На обитаемость отказ.

Обогревать надо машину!
Молчал Кондратьич, рот разинув,
Молчала группа, и старшой
Вписал отказ в том красный свой.

И молвил, книгу закрывая,
Лицо улыбкой ухмыляя:
Сейчас тайм-аут я возьму
И, может быть, отказ сниму.

Вообще-то шла не так работа,
Но надо ж и соврать чего-то.
Поэма всё-таки длинна
И без вранья была б скучна.

Сказать же нужно непременно,
Что наш старшой — мужик отменный,
Вполне порядочный, и с ним
Всегда работать мы хотим.

23 февраля 1986 года

Тема Коллегам ||